Обзор решений Европейского суда по правам человека, вынесенных в отношении адвокатов
Несмотря на то, что процедуры ЕСПЧ недоступны для граждан Беларуси, следует отметить важность решений и выводов этого суда для понимания содержания прав человека, гражданина, принципов функционирования правового государства и институтов в нем. Представляем обзор некоторых дел, рассмотренных ЕСПЧ в отношении прав и обязанностей адвокатов.
Республика Беларусь не является участником соответствующих международных договоров и конвенций, дающих возможность ее гражданам обращаться в Европейский суд по правам человека. Одни из немногих доступных для граждан Беларуси процедур касаются обращений в Комитеты ООН (подробнее в статье). Так, с алгоритмом подачи сообщения в Комитет по правам человека ООН можно ознакомиться в статье.
Несмотря на то, что процедуры Европейского суда по правам человека недоступны для граждан Беларуси, следует отметить важность решений и выводов этого суда для понимания содержания прав человека, гражданина, для ознакомления с принципами функционирования правового государства и институтов в нем. При рассмотрении дел происходит серьезное исследование базовых принципов и основ права, дается оценка не формальному содержанию конкретных норм права, а рассматривается столкновение базовых интересов и принципов.
Предлагаем познакомиться с обзором некоторых дел, рассмотренных Европейским судом по правам человека в отношении прав и обязанностей адвокатов.

Основным документом, лежащим в основе рассматриваемых споров и коллизий, является Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод. Этой же Конвенцией был учрежден Европейский суд по правам человека и была определена его компетенция.


Дело «Никула против Финляндии» [Nicula v. Finland] (№ 31 611/96)

Текст решения.


1. В отношении кого дело

Анна Никула, гражданка Финляндии, против Республики Финляндия.


2. Фабула дела.

Дело касается свободы слова адвоката в отношении процессуальных оппонентов.

Заявительница выступала в качестве адвоката защиты в рамках уголовного процесса, была осуждена по обвинению в диффамации за совершенные ею критические заявления по поводу процессуальной тактики прокурора, который, по ее мнению, использовал «ролевые манипулирования» и «намеренное злоупотребление правом на усмотрение», что нарушает его служебные обязанности.

Заявительница получила наказание в виде штрафа, который был после отменен. От заявительницы требовалось только оплатить прокурору его судебные издержки и нанесенный ущерб.


3. Дата начала процедуры

1 ноября 1998 года.


4. Дата вынесения результирующего документа

21 марта 2002 года.


5. Позиции сторон (позиция заявителя, позиция государства)

ПОЗИЦИЯ ЗАЯВИТЕЛЬНИЦЫ
Заявительница утверждала, что было нарушено ее право на свободу выражения мнения в связи с тем, что она была привлечена к уголовной ответственности за высказанную ею в качестве адвоката защиты критику в адрес решения прокурора предъявить обвинение одному лицу (мешая, таким образом, клиенту заявительницы быть допрошенным в качестве свидетеля) и не предъявлять обвинение другому лицу (которое, следовательно, могло бы свидетельствовать против клиента заявительницы).

Заявительница отметила, что:
1) вмешательство в право на свободу выражения мнения не было предусмотрено законом;
2) вмешательство не служило ни одной из законных целей, указанных в п. 2 ст. 10 Конвенции;
3) рассматриваемое вмешательство не удовлетворяло требованиям «необходимости», так как критика прокурора была справедливой и основанной на фактах, которые не были опровергнуты.


Также заявительница утверждала, что адвокат защиты должен пользоваться свободой высказывать правдивые утверждения, которые противная сторона не хотела бы слышать. Следовательно, заявительница полагала, что положения ст. 10 Конвенции необходимо понимать таким образом, чтобы запрещать любое вмешательство государственных органов и любую угрозу такого вмешательства в то, как проводится защита обвиняемого.

ПОЗИЦИЯ ГОСУДАРСТВА
Правительство напомнило, что заявительницу обвинили в диффамации на основании положений национального закона, действовавшего в то время. Толкование этого положения в рассматриваемом деле не было случайным, и, таким образом, вмешательство было «предусмотрено законом».
Также с точки зрения правительства вмешательство служило законной цели защиты репутации и прав прокурора Т. и, более того, стремилось поддержать авторитет суда и судебной системы в целом.
Правительство заявило о том, что, хотя пределы допустимой критики, когда она касается государственных служащих, шире, нежели когда она обращена против частных лиц, национальные суды находятся в более выгодном положении для установления баланса между различными поставленными на карту интересами, в том числе достоинством юридической профессии.
Правительство также напомнило, что заявительницу обвинили за утверждение о том, прокурор Т. действовал таким образом, что совершил должностное преступление. Такое утверждение не было ни необходимым, ни даже полезным с точки зрения защиты клиента заявительницы. Если бы заявительница доказала достоверность своих утверждений, Т. могли бы освободить от занимаемой должности и приговорить к лишению свободы.

6. Решение суда: ключевые выводы и важные факты
В данном решении Европейский суд по правам человека отметил, что хотя некоторые из использованных терминов были неуместными, но критика адвоката строго ограничивалась исполнением прокурором своих обязанностей в деле против клиента адвоката и ее следует отличать от критики, направленной на общие профессиональные и другие качества личности прокурора.

Суд отметил, что в данном процессуальном контексте прокурор должен был терпимо отнестись к суровой критике со стороны заявительницы в ее роли адвоката защиты. Европейский суд по правам человека указал и на то, что нельзя приравнивать критику адвокатом действий прокурора, которые носят процессуальный характер, к личным оскорблениям прокурора.

Суд постановил, что имело место нарушение ст. 10 Конвенции, и присудил заявительнице компенсацию морального вреда, а также материального ущерба с учетом простых процентов.
Важные выводы и оценки суда
«Европейский суд отмечал, что право адвоката на свободу выражения мнения в зале суда непосредственно влияет на справедливость судебного разбирательства в отношении клиента. Следовательно, принцип справедливости разбирательства предполагает «открытый и, возможно, резкий обмен аргументами между сторонами в процессе». 

«ЕСПЧ принимает во внимание статус лица, в отношении которого направлена критика. Так, например, прокурор, который является участником процесса, должен «принимать серьезную критику со стороны защитника» в отношении действий в рамках конкретного дела, учитывая, однако, что эти заявления не должны касаться общих профессиональных или других качеств».

«Следует проводить различие между высказываниями, сделанными адвокатом в зале суда или в иных местах. Что касается прежде всего вопроса о «поведении в зале суда», то, поскольку свобода адвоката выражать свое мнение может поднять вопрос о соблюдении права клиента адвоката на справедливое судебное разбирательство, принцип справедливости свидетельствует в пользу свободного и даже принудительного обмена мнениями между сторонами».

Дело Киприану (Kyprianou) против Кипра
Текст решения.
1. В отношении кого дело
Михалакис Киприану, гражданин Кипра, против Республики Кипр.
2. Фабула дела, причина обращения
Дело касается соблюдения судом уважительного ведения процесса, авторитета правосудия и реагирования адвокатом на нарушение процессуальных правил.
В данном деле заявителем являлся адвокат с 40-летним стажем, который выступал в качестве защитника по уголовному делу об убийстве. При рассмотрении дела (во время перекрестного допроса свидетеля обвинения) судья остановил заявителя после того, как он задал вопрос свидетелю о фактах дела, и сделал замечание о манере допроса свидетеля, ввиду чего адвокат почувствовал себя оскорбленным и подал заявление об отказе в дальнейшем разбирательстве по делу, добавив при этом, что судьи его прервали, а также переговаривались друг с другом и передавали друг другу записки во время допроса. Это действие и тон заявителя были расценены судом как открытое и недопустимое неуважение к суду и «не будь реакция суда на это мгновенной и жестокой, авторитету правосудия был бы нанесен серьезный урон».
Поскольку адвокат не воспользовался предоставленной возможностью объясниться и принести свои извинения, суд инициировал производство в упрощенном порядке для обсуждения и вынесения приговора в отношении заявителя, в результате чего назначил ему наказание в виде лишения свободы сроком на пять дней с немедленным приведением приговора в исполнение.
3. Дата начала процедуры
9 августа 2001 года.
4. Дата вынесения результирующего документа
15 декабря 2005 года.
5. Позиции сторон (позиция заявителя, позиция государства)
ПОЗИЦИЯ ЗАЯВИТЕЛЯ
1. Нарушение положений ст. 6 Конвенции
Заявитель настаивал на том, что выездная сессия суда не могла считаться беспристрастным судом и судьи должны были взять самоотвод.
В поддержку своей позиции заявитель ссылался на критерий объективной беспристрастности, установленный практикой применения ст. 6 Конвенции Европейским судом. Практикой Суда было установлено следующее: ведущим принципом при решении вопросов об оскорблении суда являлось то, что судья не должен рассматривать и выносить решение об оскорблении суда, совершенном в отношении него самого, если по обстоятельствам дела это может повлечь подозрение в небеспристрастности. Таким образом, если имеют место быть объективно оправданные сомнения в беспристрастности судьи, он должен быть отстранен.
Заявитель обращал внимание на следующие факты дела:
· судьи охарактеризовали его слова как оскорбление сразу после того, как они были сказаны, и до выслушивания его заявления или предоставления ему возможности дать ответ;
· когда один из членов суда предложил заявителю осмотреть передаваемую записку, другой член суда вмешался, заявив, что у заявителя «нет никаких прав» на это и что его поведение «совершенно неприемлемо»;
· заявитель был признан виновным прежде, чем получил возможность себя защищать. Ему было дано слово, но лишь в целях смягчения приговора;
· не было предпринято попыток детально сформулировать обвинение или дать заявителю должную возможность объясниться. В частности, заявителю не было объяснено, что судьи восприняли слово «ravasakia» в значении «любовная записка», а не просто «записка», хотя последнее признается альтернативным (и гораздо менее оскорбительным) значением слова, упомянутого во всех крупных словарях. Также ему не было сообщено, что судьи сочли его поведение намеренно угрожающим. Все эти вопросы были заявлены как доказанные факты, когда суд оглашал приговор;
· потеря судом объективного взгляда подтвердилась гиперболизированным языком, который был использован при оглашении приговора.
Заявитель утверждал, что, учитывая обстоятельства по делу, тот факт, что рассмотрение оскорбления, вынесение приговора и определение наказания производились тем же судьей, в присутствии которого было предположительно совершено оскорбление, вызывает объективно обоснованные сомнения в беспристрастности суда.
2. Нарушение положений ст. 10 Конвенции
Заявитель утверждал, что главная обязанность адвоката в уголовном процессе – защищать своего клиента без опасений, в соответствии со своими профессиональными взглядами. Следовательно, когда адвокат добросовестно действует исходя из профессионального долга, даже самое малое уголовное наказание может быть применено лишь в исключительных случаях. Соответственно, наказание в виде лишения свободы должно налагаться за тягчайшие случаи оскорбления суда.
Заявитель отметил, что спорные выражения были им использованы в целях наилучшей защиты интересов своего клиента. Он не отказался подчиняться приказу суда, не лгал и не вводил суд в заблуждение, не употреблял в зале суда ненормативной лексики. Претензии были предъявлены внутри суда, а не вне его и не в прессе. Заявитель не произносил фраз исключительно оскорбить судей или поставить под сомнение их честность и беспристрастность. Он выдвинул жалобу в сильной и эмоциональной манере касательно ограничения судом его метода проведения перекрестного допроса и касательно того, что судьи разговаривали и передавали записки вместо того, чтобы уделять внимание показаниям. Заявитель также утверждал, что его заявление было спонтанным (то есть было сделано в ходе напряженного судебного разбирательства и заняло несколько минут). До этого судьи не имели оснований жаловаться на поведение заявителя в ходе процесса. Заявитель обратил внимание на тот факт, что ему не были вынесены предварительные предупреждения, которые он проигнорировал. Заявитель считал необходимым учесть его длительную и незапятнанную карьеру в Коллегии адвокатов Кипра в течение 40 лет.
Заявитель настаивал на том, что данное поведение суда и последующая санкция могут нанести ущерб интересам защиты клиента и наказание в виде тюремного заключения в данном деле наносит серьезный удар по отношениям «адвокат – подзащитный» и является противоправным препятствованием осуществлению им права на свободу выражения мнения, закрепленного в ст. 10 Конвенции.

ПОЗИЦИЯ ГОСУДАРСТВА
1. Соблюдение положений ст. 6 Конвенции
Прежде всего власти Кипра отметили, что признанное право суда принимать немедленные меры против нарушителей порядка в суде и карать неподобающее поведение в зале суда способствовало обеспечению авторитета и объективности судебной системы и являлось неотъемлемой частью справедливого разбирательства.
Власти Кипра настаивали на необходимости принятия данного решения, обосновывая это тем фактом, что такая реакция на действия одной из сторон разбирательства в оскорбительной манере является важной частью принципа верховенства права и необходимости сохранить цельность судебного разбирательства. Несмотря на то, что в данном разбирательстве оскорбление было направлено непосредственно против суда, принимая меры по наказанию лица, суд руководствуется принципом необходимости защиты авторитетности судебного разбирательства. В данном случае, как отметили власти, судья действует не в защиту своих интересов, но в защиту целостности судебной системы и справедливого отправления правосудия.
Власти Кипра также отметили, что не существует правила, по которому все случаи оскорбления в зале суда должны рассматриваться отдельно и другим составом суда. По мнению властей Кипра, судьи не имели субъективной заинтересованности, так как отсутствовали признаки и факторы, исключающие беспристрастность судей. Предполагаемая «спешка" рассмотрения дела заявителя и вынесения ему приговора имела, по заявлению властей Кипра, целью защиту судопроизводства ввиду того, что заявитель отказался принести извинения, не стал просить об отложении разбирательства и в оскорбительной форме потребовал от суда этого разбирательства. Относительно приговора о лишении заявителя свободы на пять дней власти сослались на апелляционное решение Верховного суда, независимость и беспристрастность которого несомненна.
Власти Кипра подчеркнули, что вопрос состоял не в препятствовании адвокату в защите клиента, а в неподобающем своей профессии поведении адвоката. Власти настаивали на том, что необходимо подтвердить соответствие разбирательства оскорбления суда принципу беспристрастности судебного процесса, чтобы не подрывать и не ослаблять авторитет судебной системы и требования профессиональной этики адвокатов.
2. Соблюдение положений ст. 10 Конвенции
Власти Кипра заявили, что вмешательство в право заявителя на свободу выражения мнения было произведено в соответствии с национальным законодательством и что в соответствии с установившейся практикой Европейского суда судебный процесс и отправление правосудия должны быть надежно защищены от незаконных нападок. Ввиду степени оскорбления и серьезности оскорбительного поведения заявителя примененные к нему санкции попадают в сферу полномочий, предоставленных суду.
Власти Кипра обратили внимание на 40-летний стаж работы заявителя и пришли к мнению, что «его несдержанные нападки могли вызвать реальную опасность подрыва общественной уверенности в судебной системе и отправлении правосудия». Власти также отметили, что заявитель отказался от неоднократно предложенной возможности принести извинения и вместо этого усугубил свой проступок, бросив вызов суду, а также что в настоящем деле установленный срок лишения свободы был не максимальным от возможного и находился в допустимых пределах, необходимых для защиты государственными судами исполнения правосудия в рамках состязательного процесса в общем праве.

6. Решение суда: ключевые выводы и важные факты
Судьи Европейского суда по правам человека в данном случае пришли к выводу, что высказывания адвоката являлись невежливыми, однако были обращены против стиля ведения процесса судьями и сводились только к этому предмету, в том числе к тому, как судьи подошли к процедуре перекрестного допроса свидетеля, который проводил заявитель в ходе осуществления защиты своего клиента. Суд также обратил внимание на то, что если бы не был соблюден правильный баланс между необходимостью защитить авторитет судебной власти и правом заявителя на свободное выражение мнения, то это могло повлечь «сковывающее воздействие». В п. 175 постановления Суд интерпретирует данное воздействие так: «В частности, они [адвокаты] могут почувствовать себя ограниченными в выборе своих заявлений и процессуальных действий и т.д. в ходе судебного разбирательства, к потенциальному ущербу для своего клиента».
Европейский суд признал, что судьи выездной сессии суда не сохранили беспристрастность в нарушение п. 1 ст. 6 Конвенции, а также постановил, что имело место нарушение ст. 10 Конвенции ввиду наложения на заявителя несоразмерного наказания.
Адвокату за причиненный ему моральный ущерб была присуждена компенсация в размере 15 000 евро.

Важные выводы и оценки суда
Статья 10 Конвенции защищает не только высказанные идеи и информацию по существу, но также и форму, в которую они облечены. Хотя адвокаты, несомненно, должны обсуждать вопросы отправления правосудия, их критика не должна переходить определенных границ. Кроме того, свобода выражения мнения адвоката в зале суда не безгранична, и определенные интересы, как-то авторитет судебной системы, достаточно важны, чтобы оправдать ее ограничение.
Однако, хотя вынесение приговора в принципе относится к компетенции государственных судов, Европейский суд напоминает, что согласно его практике только в чрезвычайных обстоятельствах эти ограничения свободы стороны защиты – даже путем снисходительного уголовного наказания – могут быть восприняты в демократическом обществе как необходимые.
Очевидным является тот факт, что адвокаты в процессе защиты своих клиентов на судебном разбирательстве, особенно по уголовным делам, могут оказаться в деликатной ситуации, когда приходится решать, выносить или нет жалобы или протест касательно поведения суда, при этом руководствуясь интересами своего подзащитного. Наложение наказания, связанного с лишением свободы, согласно самой своей природе неизбежно оказывает «сковывающее воздействие» не только на отдельного адвоката, но и на всю адвокатуру в целом.

Дело Mor v. France (№ 28198/09)
Текст решения (eng).
1. В отношении кого дело
Жизель Мор, гражданка Франции, против Французской Республики.
2. Фабула дела, причина обращения
Дело касается разглашения адвокатом профессиональной тайны.
Заявительница – адвокат, подала заявление о возбуждении уголовного дела в связи с причинением смерти по неосторожности и заявление о признании гражданским истцом от имени родителей 12-летнего ребенка, умершего от болезни, приобретенной после прививки от гепатита B. Было возбуждено судебное следствие.
Через 4 года врач, специализирующийся в области безопасности лекарственных средств и фармакоэпидемиологии, представил следственному судье 450-страничное экспертное заключение. По просьбе клиентов с заявительницей связались журналисты.
По инициативе ежедневной газеты «Ле паризьен» была опубликована статья под названием «Вакцина B: заключение, которое обвиняет», в которой заключение описывалось как «взрывоопасное» и «убийственное» для французских органов здравоохранения.
Заявительница позднее выступила в прессе с высказываниями в ответ на вопросы журналистов, которые уже имели доступ к заключению эксперта. В сентябре 2003 года по заявлению компании – дистрибьютора вакцины ей были предъявлены обвинения в нарушениях тайны следствия и профессиональной тайны. В мае 2007 года исправительный трибунал признал заявительницу виновной в нарушении профессиональной тайны, но освободил ее от отбытия наказания. Он обязал заявительницу уплатить один евро в качестве компенсации истцу.
Заявительница обжаловала в Европейский суд по правам человека свое осуждение.
3. Дата начала процедуры
28 апреля 2009 года.
4. Дата вынесения результирующего документа
15 марта 2012 года.
5. Позиции сторон (позиция заявителя, позиция государства)
Позиция заявительницы
Заявительница утверждала, что ограничения свободы слова адвоката могут считаться необходимыми в демократическом обществе только в «исключительных случаях». Она утверждала, что вынесение обвинительного приговора адвокату по гражданским делам об информации ограниченного объема о процедуре и которые не наносят ущерба ни ее клиентам, ни противной стороне, должны рассматриваться как несоразмерные по отношению к свободному осуществлению права на защиту, равенство сторон и справедливость уголовного процесса.
По ее словам, вмешательство не было предусмотрено законом и не было необходимым в демократическом обществе. Заявительница прежде всего подчеркивала особый характер данного дела, которое касалось здравоохранения. Заявительница утверждала, что ее заявления были объективными и ограниченными, не мешали надлежащему ведению судебного разбирательства и являлись частью права общественности быть информированной. Она также отметила, что осуждение адвоката за такое серьезное правонарушение, как нарушение профессиональной тайны, даже с освобождением от наказания, столь же серьезно, как обвинительный приговор, сопровождаемый условным приговором, поскольку представляет собой известную санкцию, которая навсегда остается в деле адвоката. Это может помешать впоследствии использовать звание почетного юриста.
Заявительница также отметила, что ни генеральный прокурор, ни председатель коллегии адвокатов не сочли целесообразным возбуждать против нее дисциплинарное производство. Наконец, она подчеркивала, что профессиональная тайна – это не только обязанность, но и право адвоката, и что она направлена ​​на защиту самого клиента.

Позиция государства
Правительство утверждало, что вмешательство было основано на положении национального закона и что на адвоката возлагается обязанность хранить профессиональную тайну. Более того, правительство утверждало, что вмешательство ставило цель предотвратить раскрытие конфиденциальной информации и гарантировать авторитет и беспристрастность судебной власти, а также защиту обвиняемых.
Правительство также обратило особое внимание на роль юристов, которые должны способствовать надлежащему функционированию судебной системы.
По словам правительства, оно должно иметь возможность санкционировать любые нарушения этого доверия, которые могут стать предпосылкой ненадлежащего функционирования правосудия. Также следует опасаться неправильного функционирования правосудия, которое могло бы вызвать тревогу у общественного мнения.
В настоящем деле заявительница была осуждена за раскрытие в средствах массовой информации в качестве адвоката содержания экспертного заключения, полученного следственным судьей в контексте продолжающегося разбирательства. Тем самым были нарушены обязательства профессиональной тайны и подорван авторитет правосудия.
Правительство пришло к выводу, что заявительница нарушила свой долг проявлять осторожность и действовала, игнорируя правила, регулирующие профессию адвоката, таким образом нанеся ущерб надлежащему функционированию правосудия.
Правительство также подчеркивало, что вмешательство приняло форму простого признания вины без применения уголовного наказания, что размер ущерба был установлен в размере одного евро, в то время как положение национального закона предусматривает наказание в виде тюремного заключения сроком на один год и штраф в размере 15 000 евро.

6. Решение суда: ключевые выводы и важные факты
Суд напомнил, что государства, ратифицировавшие Европейскую конвенцию о правах человека, имеют определенную свободу усмотрения при оценке необходимости вмешательства, но это идет рука об руку с европейским надзором, охватывающим как закон, так и решения по его применению. Суд указал, что особый статус адвокатов дает им центральное место в отправлении правосудия в качестве посредников между общественностью и судами.
Чтобы поверить в надлежащее осуществление правосудия, общественность должна быть уверена в способности юристов эффективно представлять общественных деятелей. Таким образом, юристы имеют право на свободу выражения мнений и публичные комментарии об осуществлении правосудия при условии, что они не выходят за определенные рамки.
Суд обратил внимание на то, что г-жа Мор была признана виновной в нарушении профессиональной тайны за то, что она раскрыла прессе содержание экспертного заключения, представленного судье в ходе судебного расследования по поводу непредумышленного убийства.
Суд согласился с тем, что рассматриваемое вмешательство было предусмотрено законом, в соответствии с которым адвокаты не должны раскрывать какую-либо информацию, нарушающую профессиональную тайну, и должны соблюдать конфиденциальность судебного расследования. Им пришлось воздерживаться от передачи какой-либо информации из дела, кроме как своим клиентам в целях защиты последних, а также от публикации писем или других документов, касающихся текущего расследования.
Однако Суд отметил, что г-жа Мор была наказана не за раскрытие экспертного заключения средствам массовой информации, а за раскрытие содержащейся в нем информации. Он отметил, что пресса уже располагала отчетом полностью или частично, когда журналисты брали интервью у заявительницы. Газета Le Parisien опубликовала статью, предшествующую интервью, в которой выводы экспертного заключения были изложены в отношении побочных эффектов вакцины, количества жертв и поведения властей, производителей вакцины. Кроме того, другие разделы СМИ освещали эту историю и публиковали отрывки из отчета.
Суд счел, что заявления г-жи Мор для прессы были частью дискуссии, представляющей общий интерес, и что факты имели прямое отношение к проблеме общественного здравоохранения и, следовательно, представляли интерес для широкой общественности. Суд подтвердил, что Конвенция не предусматривает ограничений на политические выступления или обсуждение вопросов, представляющих общественный интерес. В контексте средств массовой информации раскрытие информации было направлено на защиту права общественности на получение информации о деятельности судебных органов.
Суд отметил, что г-жа Мор ограничилась комментированием информации, уже распространенной через статью в Le Parisien. Однако тот факт, что общественности была известна информация, подпадающая под действие правил профессиональной конфиденциальности, и что ее конфиденциальность была соответственно подорвана, не освобождает адвокатов от их обязанности проявлять осторожность в отношении секретности проводимых расследований.
В свете обстоятельств дела Суд счел, что защита конфиденциальной информации не является достаточным основанием для признания г-жи Мор виновной в нарушении профессиональной тайны. В частности, он придерживался мнения, что защита свободы выражения мнения адвокатов должна учитывать исключительные случаи, в которых осуществление права на защиту может вызвать необходимость нарушения профессионального доверия.
Суд также отметил, что г-жа Мор была уволена, но при этом ни главный государственный советник, ни коллегия адвокатов, в которую она входила, не сочли необходимым принять дисциплинарные меры против нее на основании ее заявлений для прессы.
Суд постановил, что осуждение заявительницы, выступавшей в качестве адвоката, защищающего интересы своих клиентов, явилось несоразмерным вмешательством в ее право на свободу выражения мнения, а также обязал Францию выплатить заявительнице 5000 евро в качестве компенсации морального вреда.

Важные выводы и оценки суда
«Адвокаты имеют право, в частности, комментировать на публике отправление правосудия, если только их критика не выходит за определенные рамки».

«Обращаясь к замечаниям, высказанным вне зала суда, Европейский суд повторяет, что защита клиента может быть осуществлена путем появления в телевизионных новостях или с помощью высказываний в прессе и с помощью подобных способов адвокаты могут уведомить общественность о недостатках, которые могут нанести ущерб судопроизводству».

«Если дело широко освещается средствами массовой информации в связи с серьезностью фактических обстоятельств и личностью людей, которые, вероятно, будут причастны к делу, адвоката нельзя наказывать за нарушение тайны судебного следствия, если он только озвучивает личные комментарии относительно информации, которая уже известна журналистам и которую они намереваются осветить в репортаже, с комментариями адвоката или без них. Тем не менее при озвучивании публичных высказываний адвокат не освобождается от обязанности проявлять осмотрительность в отношении тайны ведущегося судебного следствия».

Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку персональных данных и соглашаетесь c политикой конфиденциальности, а также даете согласие на направление вам сообщений по электронной почте.
Made on
Tilda