Результаты исследования “Давление на адвокатов после выборов 2020 года”

5–14 марта проект “Право на Защиту” проводил исследование среди адвокатов на тему “Давление на адвокатов после выборов 2020 года”. Мы получили 80 анкет и хотим познакомить вас с результатами. Исследование проводилось анонимно с учетом кампании по преследованию адвокатов, которые выступают в публичном поле, поэтому личности участников исследования не устанавливались.

Информация об исследовании
Участникам исследования предлагалось ответить на вопросы, касающиеся следующих моментов:
  • участие в процессах по “протестным” делам (административные и уголовные дела, представление интересов жертв пыток и насилия);
  • участие в адвокатской солидарности (подписание петиций, участие в записи видеообращений);
  • публичные высказывания (СМИ, соцсети, Интернет);
  • наличие или отсутствие давления за свою деятельность и формы такого давления;
  • получение помощи от органов адвокатского самоуправления в связи с давлением;
  • оценка перспектив нахождения в профессии (удовлетворенность и ощущение угрозы лишения лицензии).
Угрозы и давление
Вполне понятно, что участие в таком исследовании скорее примут те адвокаты, которые в том или ином виде связаны с происходящими событиями (либо защищали неугодных власти оппонентов, либо присутствуют в публичном поле, либо высказывались в защиту преследуемых коллег). Поэтому на процент опрошенных лиц, подвергавшихся давлению, не следует опираться при выяснении общего числа адвокатов, подвергшихся давлению (доля подвергшихся давлению среди опрошенных составила 62%).
Для нас более значимым является анализ того, что приводит к ощущению оказываемого давления, формы такого давления, причины. Так, из представленной ниже диаграммы следует, что среди тех, кто испытывал давление в связи с осуществлением профессиональной деятельности, 65% (можно было выбирать несколько вариантов ответа) воспринимают заявления и письма Белорусской республиканской коллегии адвокатов как угрозу в продолжении профессиональной деятельности. На втором месте по частоте упоминаний (27%) были “разговоры” с руководством территориальных коллегий или адвокатуры.

Для правильного понимания цифры в 65%, воспринявших заявления БРКА как запугивание/угрозу, следует отметить, что чаще всего эту форму давления называли таковой в совокупности с другими формами. Если отбросить этот ответ, то остальным, более “реальным” формам давления в том или ином виде подверглись 63% опрошенных, заявивших о давлении (соответственно, 37% назвали эту форму давления единственной).

Следует отметить, что в 10% случаев адвокаты, встречавшие препятствия в своей деятельности, обращались за помощью в органы адвокатского самоуправления и получали ее. При этом почти 30% сообщили, что поддержки не получили, хотя и запрашивали ее. Не обращались за поддержкой остальные 60% опрошенных.

Следует отметить, что в качестве такой поддержки указывались такие действия, как:
  • дача советов по минимизации рисков;
  • организация обучающих мероприятий;
  • направление писем в органы, допускающие нарушения.
В случаях неоказания помощи органами адвокатского самоуправления в качестве транслируемой ими позиции назывались:
  • необходимость “не высовываться”, не нести никакую информацию публично, не высказываться и молчать;
  • невозможность реагирования и отсутствие полномочий что-либо изменить.
Кто подвергается давлению?

Следует отметить, что какой-то стопроцентной корреляции между действиями и результатом – попадание под давление за профессиональную деятельность – обнаружить не удалось. Тем не менее определенные зависимости есть. Практически все участники опроса, столкнувшиеся с давлением, осуществляли “нежелательную” с точки зрения определенных сил деятельность – защищали участников массовых мероприятий, подписывали петиции или выступали в СМИ. Только один опрошенный сообщил о восприятии выступлений руководства БРКА как формы давления, при этом сам опрошенный не участвовал в “нежелательных” делах и не совершал “нежелательных” действий.
Подавляющее большинство подвергшихся давлению адвокатов осуществляли защиту клиентов по “протестным” административным делам – почти 94% (6% такими делами не занимались).
Подавляющее большинство подвергшихся давлению адвокатов осуществляли защиту клиентов по “протестным” административным делам.
При этом среди тех опрошенных, кто не подвергался давлению, только 35% не занимались такими административными делами, 65% такими делами занимались без последствий.
Если рассматривать защиту клиентов по административным протестным делам как фактор риска подвергнуться давлению, то следует отметить, что среди тех, кто осуществлял такую защиту в достаточно большом количестве (не эпизодически), давлению подверглись 79% адвокатов, около ⅔ из которых подверглись реальным формам давления, не только восприятию заявлений как угроз. 21% никакому давлению не подвергались.

Среди тех, кто подвергался давлению, 57% представляли интересы по делам о пытках и 63% осуществляли защиту по уголовным делам, связанным с протестами. В свою очередь, среди тех, кто не подвергся давлению, 31% представляли интересы по делам о пытках и насилии и ровно столько же осуществляли защиту по уголовным делам, связанным с протестами. И это не повлекло за собой никакого воздействия.

Опять-таки, рассматривая представление интересов и защиту как фактор давления, можно увидеть такие результаты. Среди тех, кто представлял интересы жертв пыток и насилия, 72% подверглись давлению (¾ из них – реальным формам давления), 28% осуществляли такую деятельность без последствий. Среди тех, кто защищал обвиняемых по “протестным” уголовным делам, процент подвергшихся давлению – 75% (¾ из них – реальным формам давления), 25% осуществляли такую деятельность без последствий.
То есть теоретически можно говорить о наличии взаимосвязи – защита “нежелательных” клиентов повышает вероятность адвоката подвергнуться давлению. Природа такой взаимосвязи (прямая зависимость – защита “нежелательных” клиентов “наказывается” давлением или связь более сложная) остается невыясненной.

Также следует отметить, что только 6% опрошенных, заявивших о давлении, никоим образом не высказывались в публичном поле, остальные 94% в том или ином виде допускали публичные действия. Виды публичной активности и доли участия в такой активности опрошенных указаны на диаграмме (можно было выбрать несколько вариантов ответа). К публичной деятельности относятся публикации в СМИ, в соцсетях, подписание петиций в защиту адвокатов, запись видеообращений в поддержку адвокатов.

Согласно результатам исследования, среди тех, кто не подвергался давлению, процент не допускавших публичные высказывания составляет 21%, 79% соответственно участвовали в публичном поле без каких-либо последствий. Однако эта публичность ограничена подписанием петиций. В иных видах публичной активности участвовал ощутимо меньший процент лиц, заявивших об отсутствии давления: 2% высказывались в СМИ, 4% высказывались в соцсетях, 8% участвовали в записи видеообращения.
Если рассматривать публичность как фактор давления, то можно отметить, что среди тех, кто участвовал в иной публичной активности, кроме подписания петиции, давлению подверглись 75%.
Видимо, в этой части можно сделать аналогичный вывод – публичность каким-то образом влияет на вероятность подвергнуться давлению.

Если соединить все факторы риска вместе (представление интересов “нежелательных” клиентов, публичные высказывания за пределами подписания петиции), то вероятность подвергнуться давлению составляет 100%, причем 90% – реальные формы давления.

А что в будущем?
Отдельно участникам опроса задавались вопросы об удовлетворенности выбором профессии адвоката и об опасениях лишиться лицензии.

Полностью удовлетворены своим выбором профессии всего 36% опрошенных. 37% не удовлетворены выбором работы адвокатом, и это связано с текущим правовым кризисом в стране (именно так звучит вариант ответа). Еще 24% скорее довольны выбором профессии, при этом часть опрошенных в пояснениях указывала на изменение своего отношения именно из-за происходящего правового кризиса. Незначительное число сообщило о своем недовольстве выбором профессии по личным причинам.

Причем удовлетворенность или неудовлетворенность никак не зависит от того, подвергался ли адвокат давлению или нет – отличия в этих двух группах совершенно незначительные.

Относительно опасений за свое будущее в профессии были получены следующие ответы:
  • 47% из всех опрошенных опасаются лишиться лицензии;
  • 32% скорее опасаются, чем не опасаются;
  • 12% не опасаются лишиться лицензии;
  • 9% скорее не опасаются.
Таким образом, подавляющее большинство опрошенных адвокатов так или иначе опасаются лишиться лицензии.
В отличие от предыдущего вопроса, здесь уже результаты различаются в зависимости от того, подвергался ли адвокат давлению или нет.
Среди тех, кто не подвергался давлению, получены следующие ответы:
  • 34% опасаются лишиться лицензии;
  • 18% не опасаются;
  • 37% скорее опасаются;
  • 11% скорее не опасаются.
В группе опрошенных, сообщивших о давлении, получены следующие ответы:
  • 55% опасаются лишиться лицензии;
  • 8% не опасаются;
  • 29% скорее опасаются;
  • 8% скорее не опасаются.


Выводы
Результаты исследования никак нельзя экстраполировать на всю адвокатуру в Беларуси. В то же время можно констатировать, что давление на адвокатов присутствует и оно выражается в разных формах. В первую очередь, как давление воспринимается риторика органов адвокатского самоуправления. Как правило, давлению подвергаются адвокаты, делающие “неправильные” вещи с точки зрения органов власти: защита “неправильных” клиентов, публичные высказывания.
В адвокатуре существует кризис профессии – очень большое число опрошенных адвокатов опасается за свое будущее и испытывает разочарование в профессии.

Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку персональных данных и соглашаетесь c политикой конфиденциальности, а также даете согласие на направление вам сообщений по электронной почте.
Made on
Tilda